Закон был такой, когда дети достигают трехлетнего возраста, их забирают и отвозят в детский дом. В специальный детский дом в Архангельске. Кстати, туда же была отправлена Ирочка, дочка Галины Степановны Вольф, она ее потом оттуда смогла забрать.

Их вот этих всех детей (они еще не достигли трехлетнего возраста, совсем маленькие), их вместе с конвоирами, под конвоем, сопровождала их Войтоловская, вот она как раз об этом пишет, мы с ней перезванивались, ее уже нет, к сожалению, она книгу написала, упоминает там этих детей, она их привезла в Архангельск на пароходе их везли по морю, по Печёре сначала потом по морю.

Их там встречали уже работники детского дома и спецслужбы. Дети не хотели уходить, она пишет, хватались за юбки, долго не могли их оторвать. Их было одиннадцать ребятишек. Долго не могли узнать, что с ними, потому, что оттуда ничего не было.

Потом пришло письмо, в котором говорилось, что все одиннадцать ребятишек умерли. Была какая-то эпидемия, но какая эпидемия и почему было неизвестно, все это осталось тайной и загадкой. Была такая практика - детям меняли имя, чтобы они вообще ничего не знали о родителях и всё. Я потом с Войталовской разговаривала по телефону, следов не нашли никаких, запрашивали очень много. Так и не знаю, правда это или не правда.

С самого начала гражданской войны на улицах появилось много сирот и беспризорников. Заботу о них советская власть взяла на себя. Она предоставляла им жилье, питание, обучала профессии, готовила их к будущей жизни. Дети знали только то, что власти заботятся о них, и даже не догадывались, что благодаря тем же самым властям они остались сиротами.

Позже, когда начались массовые аресты, детей репрессированных родителей, забирали в приюты. Эти специальные детские дома были почти как тюрьмы: плохое питание, воспитатели, которые больше напоминали надзирателей. Дети не получали никакой любви и ухода. Многие из тех, кто был не в состоянии справиться с постоянным давлением, отрекались от своих несчастных матерей и отцов, верили, что их родители действительно были врагами народа.

Совсем маленьким детям давали новые имена и фамилии, так чтобы родители после освобождения не смогли бы найти своих детей. Таким было проявление советского гуманизма. 

Эти дети "врагов народа" сами пережили много тягот изгнания и тюремного заключения.

Разделив с любимыми, родными людьми, их селили вместе с уголовниками, морили голодом, заставляли работать в ужасных условиях, но всё это лишь укрепляло их любовь к тем, кто был им дорог, укрепляло их веру в Бога. И в этом заключается один из самых больших парадоксов той эпохи: люди, которые провели значительную часть своих жизней в тюрьмах, в конц. лагерях, потерявшие своих близких и друзей, тем не менее не потеряли драгоценные человеческие качества. Они не озлобились, не проклинают своих надзирателей, а детство, которое они провели в таких местах, как Колыма, где зимой температура зимой могла достигать -60 градусов по Цельсию, всё же считают счастливым.